ТАЙНЫ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

25 821 подписчик

Свежие комментарии

  • Михаил Марьянков
    Долбоёбам в реале стало тесно и теперь вся эта ебошь массово в астрал лезет? С какой целью? Там свои смотрящие, поэто...Можно ли на самом...
  • Александр Семёнов
    Всё это мракобесие. Они сами себя сожрут. Надо только им это не помешать сделать. Хорошо, мои дорогие соотечественник...Пандемия, за ней ...
  • EUGEN12
    автор ты обкурился.Осенью мир будет ...

М.Кремо.Запретная Археология

Майкл Кремо Ричард Томпсон Запрещенная археология (Неизвестная история человечества).

 

«Эту книгу можно назвать подвигом исследователей, при этом читается она, как детективный роман. Только в роли жертвы выступает отнюдь не богатей преклонных лет, а убий­ца – вовсе не один из его многочисленных наследников. Жертвой преступления, совершаемого множеством ученых, становится сам Человек. Книга приводит многочисленные до­казательства с позиций обвинения, приглашая читателя вер­шить суд самому». Д-р Микаэль Ротштейн,газета «Политикен», Дания

«Необыкновенно полный обзор свидетельств относительно происхождения человечества, включая те, которые по­стоянно игнорируются лишь потому, что не вписываются в господствующую доктрину». Д-р Филип Джонсон,автор книги «Суд над Дарвином», Калифорнийский университет в Беркли

 «Майкл Кремо, специалист в области истории и филосо­фии науки, и математик Ричард Томпсон бросили вызов гос­подствующей точке зрения на происхождение и древнейшую историю человечества. Авторы книги, содержащей колос­сальный объем как общепризнанных, так и спорных археоло­гических свидетельств, критикуют существующую научную методику с социологических, философских и исторических позиций, ставят господствующие взгляды под сомнение, обли­чают попытки сокрытия информации о происхождении и ис­тории человека».

«Вестник археологических исследований»

«Всеобъемлющий, строго научный подбор и анализ име­ющихся данных по этой теме. Приведенные в книге свидетельства могут быть признаны или же отвергнуты, однако со­вершенно очевидно, что игнорировать их невозможно». Дэвид Хеппель,Отдел естественной истории Королевского музея Шотландии

 «Обязательное чтиво для тех, кого интересует так назы­ваемая популярная антропология для профанов. Настоящая коллекция абсурдных измышлений». Джонатан Маркс,«Американский вестник физической антропологии»

«Утверждать, что современный тип человека… возник намного раньше, по сути дела, когда не существовало даже от­даленных его предков – простейших приматов, означает не просто поставить под сомнение общепризнанные взгляды, но и отрицать теорию эволюции как таковую». У.У. Хауэллс,антрополог-физиолог

Древнейшая история человечества – это та область, где нет места догматизму. Так, еще совсем недавно гипотеза о «митохондриальной Еве» считалась неоспоримым фактом, теперь же она ставится под большой вопрос. Автор пишет эти строки по прошествии всего нескольких дней после появления газетных сообщений о переоценке возраста приписываемого Homo erectus фрагмента черепа с острова Ява: выяснилось, что этой ископаемой окаменелости 1, 8 миллиона лет! Отсюда следует, что человек прямоходящий уже населял Азию задолго до своей предполагаемой миграции из Африки. Свиде­тельство такого рода могло стать достоянием широкой публи­ки по той причине, что, противореча ожиданиям одних антропологов, других оно приводит в восторг, а главное – от­нюдь не ставит под сомнение основополагающие постулаты общепризнанной картины эволюции человека. А если бы в от­ложениях, возраст которых оценивается в два миллиона лет, были обнаружены ископаемые останки человека современно­го типа? Сочли бы столь ошеломляющее открытие заслуживающим доверия? Скорее всего его автор просто не смог бы противостоять требованиям пересмотреть возраст находки, попыткам бросить тень на его компетентность, наконец пре­дать все забвению.

По мнению Майкла Кремо и Ричарда Томпсона, нечто подобное уже бывало в прошлом, и не раз. Виной тому двойственный подход к оценке имеющихся данных. Свидетельства о древних человекоподобных существах и предметах их мате­риальной культуры охотно принимаются на веру постольку, поскольку они вписываются в традиционную схему эволюции человека. Однако не менее достоверные свидетельства, иду­щие с этой концепцией вразрез, не только игнорируются, но и намеренно замалчиваются. Публикации о них прекращаются на удивление быстро, и уже следующие поколения практиче­ски ничего о таких открытиях не знают, как будто их не суще­ствовало вовсе. В результате альтернативные взгляды на ран­нюю историю человечества практически не получают признания только потому, что подтверждающие их данные недоступны.

В своем фундаментальном труде, озаглавленном («Запрещенная археология»), Кремо и Томпсон приводят поразительные данные, о которых научная общественность была когда-то осведомлена, однако впоследствии они выпали из поля зрения ученых благодаря так назы­ваемой «фильтрации знаний», не вписывающихся в господст­вующие научные догмы. Чтобы извлечь эти данные на свет Божий, авторам пришлось, уподобившись сыщикам, выпол­нить колоссальный объем исследовательской и аналитичес­кой работы, результаты которой столь впечатляющи, изложены столь скрупулезно и подробно, что уже поэтому достойны самого пристального внимания. С сожалением приходится констатировать, что относительно немногие ученые-профес­сионалы готовы отнестись со всей серьезностью к свидетель­ствам, противоречащим господствующей точке зрения, а тем более исходящим из источников, которые находятся вне офи­циальных академических кругов. Настоящая работа, будучи сокращенным вариантом фундаментального труда, предназ­начается широкому кругу читателей, однако я искренне наде­юсь, что она привлечет внимание и непредубежденных специ­алистов, разбудит в них интерес к глубокому изучению тех же свидетельств, но уже в гораздо более подробном изложении полного издания этой книги.

Авторы откровенно признают, что ими двигало стремле­ние обосновать идею, уходящую корнями в индийскую ведическую литературу, о глубокой древности человечества. Не разделяя ни религиозных убеждений, ни упомянутой цели ав­торов, я, тем не менее, не вижу ничего предосудительного в столь открытом заявлении о своем религиозном мировоззре­нии. Как и все люди, ученые вправе иметь собственные побу­дительные мотивы. Могут у них быть и свои предубеждения, влияющие на их выводы и заключения, однако тот догматиче­ский материализм, которым руководствуются многие деятели академической науки, способен нанести гораздо больший ущерб истине хотя бы в силу того, что предубеждением он по­чему-то не считается. В конечном счете важны не причины, побудившие исследователей заняться поисками свидетельств определенного толка, а результаты этих поисков, достойные ознакомления с ними широкой публики и серьезного к ним отношения со стороны научной общественности.

В 1979 году группа исследователей обнаружила в танза­нийском местечке Лаэтоли (Восточная Африка) следы ног, от­печатавшиеся в отложениях вулканического пепла более 3, 6 миллиона лет назад. Мэри Лики и ее коллеги заявили, что от­печатки, о которых идет речь, практически ничем не отлича­ются от следов ноги современного человека. Авторы открытия были поражены лишь тем, что у далеких предков человека, живших 3, 6 миллиона лет назад, оказались удивительно «со­временные» стопы. Другие же ученые, и среди них антропо­лог-физиолог Р. Таттл из Чикагского университета, напомни­ли о том, что ископаемые кости стопы самки австралопитека, жившей как раз 3, 6 миллиона лет тому назад, свидетельству­ют об абсолютном сходстве строения ноги этого существа с ногой человекообразной обезьяны, но отнюдь не человека, и не имеют ничего общего со следами из Лаэтоли. В статье, опубли­кованной в марте 1990 года в журнале Natural History, Таттл признает, что «мы остались перед лицом тайны». А раз так, то позволительно сделать предположение, о котором не задумы­ваются ни Таттл, ни Лики: что если существа с анатомичес­ким строением, соответствующим строению тела современно­го человека (а это подтверждается соответствием строения стопы), населяли Восточную Африку еще 3, 6 миллиона лет назад? Причем, возможно, они жили бок о бок с другими существами, более похожими на обезьян (как это иллюстрирует рисунок на соседней странице). Вообразите, какие захватыва­ющие перспективы перед археологами открывает эта гипоте­за! Беда лишь в том, что она полностью противоречит укоре­нившимся представлениям об эволюции человека.

Однако в период с 1984 по 1992 год мы с Ричардом Томп­соном, с помощью нашего специалиста-исследователя Стиве­на Берната, собрали колоссальный объем данных, которые ставят под вопрос господствующую ныне теорию эволюции человека. Отдельные свидетельства, вроде следов из Лаэтоли, стали известны лишь недавно, но большая их часть взята из сообщений ученых девятнадцатого и начала двадцатого сто­летия.

Читатель еще не ознакомился с этими давними сведени­ями, а у него уже закрадывается сомнение: почему же науч­ная общественность в свое время их отвергла? Вероятно, на то были достаточно веские причины? Мы с Ричардом рассматри­вали такую возможность, однако пришли к выводу, что так называемые спорные свидетельства ничем не лучше и не ху­же свидетельств, признанных бесспорными только потому, что они якобы подтверждают устоявшуюся точку зрения на эволюцию человека.

В первой части книги «Неизвестная история человечества» мы проанализировали большой объем считающихся спорными свидетельств, которые противоречат укорени­вшимся взглядам на эволюцию человека. Весьма подробно мы остановились на том, как эти данные систематически подвер­гались и подвергаются замалчиванию, игнорированию, забве­нию – и это несмотря на их количественное (и качественное) равенство с объемом данных, вроде бы свидетельствующих в пользу общепризнанного мнения о происхождении человека. Говоря о замалчивании, мы не имеем в виду некий дьяволь­ский заговор ученых с целью ввести в заблуждение широкую общественность. Нет, мы говорим о непрерывном, имеющем социальные корни процессе фильтрации знаний – на первый взгляд безобидном, однако обладающим значительным кумулятивным эффектом[2]. В рамках этого процесса сведения оп­ределенного толка оказываются просто вычеркнутыми из общественного сознания, что, на наш взгляд, совершенно недо­пустимо.

Преднамеренное сокрытие информации практикуется уже давно. Еще в 1880 году Дж. Уитни, главный геолог штата Калифорния, опубликовал пространный отчет о древних ка­менных орудиях труда, обнаруженных на калифорнийских золотых приисках. Упомянутые приспособления, в том числе наконечники копий, каменные ступки и пестики, были найде­ны в глубоких штольнях под толстыми нетронутыми слоями лавы, внутри геологических формаций, возраст которых колеблется от девяти до более чем пятидесяти пяти миллионов лет. Вот что писал об этом У. Холмс из Смитсоновского инсти­тута, один из наиболее рьяных критиков калифорнийских от­крытий: «Если бы профессор Уитни был по-настоящему зна­ком с историей эволюции человека в ее современном понимании, он, пожалуй, воздержался бы от предания оглас­ке своих выводов [о существовании в Северной Америке лю­дей в незапамятные времена], пусть даже в их пользу говорит впечатляющий объем собранных им свидетельств». Иными словами, если факты не согласуются с общепризнанной тео­рией, тем хуже для фактов, несмотря на их «впечатляющий объем».

Пример этот лишний раз доказывает всю важность вопроса, поднятого нами в «Неизвестной истории человечества», о существовании внутри научного сообщества некоего фильт­ра знаний, который отсеивает всю «нежелательную» инфор­мацию. Фильтрация знаний практикуется и по сей день, уже более века.

Но наряду с общей практикой фильтрации знаний отме­чены случаи и откровенного утаивания информации.

В начале 1950-х годов Томас Ли, сотрудник Канадского национального музея, обнаружил в ледниковых отложениях Шегайанды, на острове Манитулен в северной части озера Гурон, весьма совершенные каменные орудия труда. По утверж­дению геолога Джона Сэнфорда из Государственного универ­ситета Уэйна, древнейшие находки из Шегайанды насчитывают никак не менее 65 000 лет, а может быть, и все 125 000. Однако с этим никак не могли согласиться сторонники традиционной точки зрения на древнюю историю Северной Америки, согласно которой первые люди проникли туда из Сибири примерно 12 000 лет назад.

О том, что произошло в дальнейшем, рассказывает Томас Ли: «Автора открытия [т е. самого Ли] с государственной службы уволили, и он на долгое время остался без работы. О публикации его работ не могло быть и речи. Несколько весьма известных авторов представили результаты его исследований в ложном свете… Тонны собранных находок оказались похороненными в запасниках Канадского национального музея. Директор музея отказался уволить автора открытия и даже стал настаивать на публикации его монографии о раскопках – за это его самого не только выгнали с работы, но и вынуди­ли эмигрировать. Чтобы завладеть шестью предметами, обна­руженными в Шегайанде, которые не удалось спрятать в за­пасники, были задействованы мощные властные структуры. Само место раскопок превратили в достопримечательность для туристов… Шегайанда таила в себе страшную угрозу: верховные жрецы от науки были бы вынуждены с неловкос­тью признать, что они далеко не всеведущи, и переписать заново практически все книги на данную тему. Поэтому Шегайанду обрекли на уничтожение».

Вторая часть книги «Неизвестная история человечества» посвящена анализу признанных свидетельств в пользу нетрадиционных взглядов на эволюцию человека. Большинство антропологов рассматривает это существо как отдаленного предка человека, голова которого была обезьяно­подобной, тело напоминало человеческое, а передвигался он на двух ногах, как человек. Другие же исследователи придер­живаются совершенно иной точки зрения на австралопитека. По их мнению, он мало чем отличался от человекообразной обезьяны, какую-то часть жизни проводил на деревьях и к эволюционному происхождению человека прямого отношения не имеет.

Кроме того, во второй части мы рассматриваем гипотезу о сосуществовании примитивных гоминидов и людей с анато­мическим строением современного типа, причем не только в далеком прошлом, но и в наши дни. На протяжении последне­го столетия накоплено множество свидетельств о человекопо­добных существах, таких, как гигантопитек, австралопитек, человек прямоходящий, неандертальцы, обитающих в раз­личных труднодоступных местах земного шара. В Северной Америке такие существа известны как саскуочи, в Централь­ной Азии их называют алмасами, в Африке, Китае, Юго-Восточной Азии, Центральной и Южной Америке их знают под другими именами. Некоторые исследователи объединяют их под общим названием «дикие люди». Существует большое ко­личество свидетельств ученых и медиков, которые лично наблюдали как мертвых, так и живых «диких людей», видели следы их ног, собрали тысячи сообщений очевидцев-неспеци­алистов, изучили множество аналогичных свидетельств из исторических источников.

Закономерно возникает вопрос о причинах, побудивших нас взяться за написание такого труда, как «Неизвестная ис­тория человечества». Ставили ли мы перед собой некую сверхзадачу? Отвечаем: да, ставили.

Мы с Ричардом Томпсоном являемся сотрудниками Ин­ститута Бхактиведанты, занимающегося изучением связу­ющих нитей между современной наукой и тем мировоззрени­ем, основные положения которого сформулированы в индийской ведической литературе. Именно в ведическую ли­тературу уходят корни тезиса о чрезвычайно древнем проис­хождении человечества. Поставив перед собой задачу прове­дения системного анализа имеющихся в научной литературе данных о древней истории человечества, мы представили упомянутый тезис в виде теории длительного совместного проживания на Земле различных видов человекообразных и обезьяноподобных существ.

То, что наши теоретические взгляды уходят корнями в ведическую литературу, отнюдь не умаляет их. В основе той или иной теории могут лежать самые разнообразные источники: прилив личного вдохновения, учения прошлого, совет при­ятеля, просмотр кинофильма и т п. Важен не источник теории, а ее способность дать объяснение тем или иным фактам.

Ограниченный объем не позволяет нам развить в данной работе идеи, альтернативные ныне господствующим взглядам на происхождение человека. Поэтому мы готовим публикацию второго тома, в котором результаты весьма обширных иссле­дований, осуществленных нами в этой области, будут сопос­тавлены с материалами из ведических источников.

В 1984 году Ричард обратился к своему ассистенту Стивену Бернату с просьбой приступить к сбору материалов о происхождении и древнейшей истории человека, а спустя два года предложил мне воспользоваться собранным материалом для написания книги.

В представленных Стивеном материалах меня поразило крайне малое количество свидетельств, относящихся к пери­оду с 1859 года, когда Дарвин опубликовал свой труд «Проис­хождение видов», по 1894 год, когда появился отчет Дюбуа об исследованиях, связанных с так называемым яванским чело­веком. Несколько озадаченный, я попросил Стивена предоставить мне несколько книг по антропологии, вышедших в конце девятнадцатого – начале двадцатого века. В этих книгах, од­на из которых была ранним изданием «Ископаемого челове­ка» Марселена Буля, я обнаружил крайне отрицательные от­зывы о многочисленных свидетельствах указанного периода. По ссылкам на источники мы разыскали несколько таких сви­детельств, принадлежавших ученым девятнадцатого века, с описанием разрубленных костей, каменных орудий труда, ис­копаемых костных останков существ с современным анатоми­ческим строением, которые были обнаружены в удивительно древних геологических слоях. Указанные сообщения отлича­лись высокой достоверностью и уже содержали в себе ответы на многие из вероятных возражений. Это побудило меня приступить к более упорядоченным исследованиям.

Разгребание завалов «похороненной» литературы заняло три года. Нам со Стивеном Бернатом удалось добыть редкие стенограммы научных конференций и журнальные статьи со всего мира, которые мы вдвоем перевели на английский язык. Еще два года продолжалась подготовка рукописи, основанной на собранных материалах. На протяжении всего пери­ода работы мы с Ричардом чуть ли не ежедневно спорили о важности тех или иных материалов и о форме их использова­ния.

Много материалов для шестой главы Стивену предоста­вил Рон Калэ, любезно выславший нам большое число ксерокопий и оригиналов сообщений из своих архивов. Вирджиния Стин-Макинтайр столь же любезно передала нам свою переписку по вопросу об определении возраста находок из мекси­канского местечка Уэйатлако. Весьма полезными оказались наши беседы о каменных орудиях труда с Рут Симпсон из му­зея округа Сан-Бернардино, а также с Томасом Демере из Музея естественной истории в Сан-Диего – о следах зубов акулы на кости.

Книга «Происхождение человека», в которой Дарвин изложил во всех подробностях свои взгляды на эволюцию человека, вышла только в 1871 году. Дарвин объяснял это следующим образом: «На протяже­нии долгих лет я делал заметки о зарождении, или, говоря иначе, о происхождении, человечества без всякого намерения их опубликовать, скорее даже с твердым намерением воздер­жаться от каких-либо публикаций по этому вопросу, дабы не усугубить предубежденное отношение к моей точке зрения. Тогда казалось мне достаточным отметить в первом издании „Происхождения видов“, что эта книга „прольет свет на про­исхождение человека и на его историю“, тем самым давая по­нять, что человека следует считать одним из органических су­ществ при рассмотрении вопроса об их появлении на планете Земля».

В «Происхождении человека» Дарвин уже вполне категорично отрицал право человека на особый статус. «Таким об­разом, – писал он, – мы приходим к выводу, что человек – потомок волосатого, хвостатого, четвероногого существа, по всей видимости жившего на деревьях и безусловно обитателя Старого Света». Это смелое по тем временам заявление гре­шило, однако, отсутствием самого веского из доказательств – ископаемых останков существ, могущих быть признанными связующими звеньями между древними человекообразными обезьянами и современным человеком.

Никаких ископаемых костных останков древних челове­коподобных существ обнаружено не было, за исключением двух неопределенного возраста черепов неандертальцев из Германии и Гибралтара, да нескольких находок с морфологи­ческим строением современного типа, сообщения о которых были маловразумительны. Этот аргумент вскоре использова­ли те, у кого утверждения Дарвина об обезьяноподобных предках человека вызвали неприкрытое возмущение. Они по­требовали доказательств в виде ископаемых костных остан­ков.

В наше время практически все палеоантропологи, за редчайшим исключением, убеждены в том, что открытые ис­копаемые останки предков человека в Африке, Азии и других частях света полностью подтвердили точку зрения Дарвина

Согласно современной точке зрения, первые обезьяно­подобные существа появились в период олигоцена, начавший­ся 38 миллионов лет назад. Считается также, что ветвь, при­ведшая в процессе эволюции к человеку, зародилась в период миоцена, охватывающий отрезок от 25 до 5 миллионов лет на­зад, с появлением первых обезьян, среди которых был и дри­опитек.

Ко времени следующего периода, плиоцена, относятся первые ископаемые гоминиды – прямоходящие человекопо­добные приматы. Возраст наиболее древнего из известных гоминидов – австралопитека, или южной че­ловекообразной обезьяны, – определяется в 4 миллиона лет, что соответствует периоду плиоцена.

По утверждениям ученых, рост этого существа, почти человека, составлял 4 – 5 футов (1, 2 – 1, 5 м), а объем черепной коробки достигал от 300 до 600 кубических сантиметров. По­лагают также, что от шеи до подошв ног австралопитек был очень похож на современного человека, тогда как голова соче­тала как человеческие, так и обезьяньи черты.

Считается, что примерно 2 миллиона лет назад, в начале периода плейстоцена, одна из ветвей австралопитека разви­лась в человека умелого (Homo habilis), имевшего, по-видимо­му, много сходства с австралопитеком, за исключением более объемной черепной коробки – от 600 до 750 см3.

В свою очередь, Homo habilis, как полагают, эволюционировал в человека прямоходящего (Homo erectus), что про­изошло около 1, 5 миллиона лет назад. Homo erectus (к этому виду относится, в частности, яванский и пекинский человек) представляют существом, рост которого достигал 5 – 6 футов (1, 5 – 1, 8 м), а объем черепной коробки колебался от 700 до 1300 см3. Большинство палеоантропологов придерживаются мнения, что, подобно австралопитеку и Homo habilis, человек прямоходящий от шеи до пят почти ничем не отличался от его современных потомков, однако имел сильно покатый лоб, мас­сивные надбровные дуги, мощные челюсти и зубы, а подборо­док у него практически отсутствовал. Считается, что Homo erectus, обитавший в Африке, Азии и Европе, исчез примерно 200 000 лет назад.

По мнению палеоантропологов, человек с современным анатомическим строением (Homo sapiens sapiens) развился эволюционным путем из Homo erectus, при этом возраст пер­вых, древнейших, Homo sapiens определяется в 300—400 ты­сяч лет. Полагают, что объем черепной коробки древнейшего человека разумного был почти таким же, как у современного человека, в то же время отмечаются, хотя и в меньшей степе­ни, некоторые черты Homo erectus, в частности мощный че­реп, покатый лоб, крупные надбровные дуги. К этой категории принадлежат находки, сделанные в Англии (Суонскомб), Гер­мании (Штайнгайм), Франции (Фонтшевад и Араго). Эти чере­па наделены некоторыми особенностями неандертальцев, одновременно их относят и к донеандертальскому типу. Сегодня большинство научных авторитетов утверждают, что как люди с современным анатомическим строением, так и западноевро­пейские неандертальцы классического типа произошли эво­люционным путем от донеандертальцев, или древнейших Homo sapiens.

В начале двадцатого столетия ряд ученых придерживался того мнения, что неандертальцы последнего ледниково­го периода, известные также как западноевропейские неан­дертальцы классического типа, являются прямыми предками современного человека. По объему мозга они превосходили Homo sapiens sapiens, их лица и челюсти были гораздо массив­нее, лбы более покатые, надбровные дуги мощнее. Костные останки неандертальцев находят в плейстоценовых отложе­ниях, возраст которых колеблется от 30 до 150 тысяч лет. Однако обнаружение раннего Homo sapiens в отложениях гораз­до древнее 150 тысяч лет категорически опровергло мнение о западноевропейском неандертальце классического типа как об одном из звеньев прямой родословной линии, ведущей от Homo erectus к современному человеку.

Тип человека с современным анатомическим строением, который получил наименование «кроманьонец», возник в Ев­ропе около 30 тысяч лет тому назад. Ученые долгое время счи­тали, что анатомически современный тип Homo sapienssapi­ens впервые появился примерно 40 тысяч лет назад, однако позднейшие открытия в Южной Африке и других частях све­та заставили многих научных авторитетов «отодвинуть» его возраст до 100 тысяч лет и даже еще дальше.

Объем черепной коробки современного человека колеблется от 1000 до 2000 см3 и в среднем составляет 1350 см3. На­блюдения за современными людьми со всей определенностью показывают отсутствие какой-либо зависимости интеллекту­альных способностей от величины мозга: у настоящего гиган­та мысли объем мозга может не превышать и 1000 см3, тогда как у кретина он, бывает, достигает 2000 см3.

Господствующая ныне точка зрения на происхождение человека умалчивает о том, когда именно и каким образом Australopithecus превратился в Homo habilis, Homo habilis– в Homo erectus, Homoerectubs– в нашего с вами прародителя. Однако большинство палеоантропологов сходятся во мнении относительно того, что человек, пришедший в Новый Свет, имел уже современное анатомическое строение, а все ранние этапы эволюции, начиная с австралопитека, протекали в Старом Свете. Считается, что первые человеческие существа по­явились в Новом Свете около 12 тысяч лет назад, и лишь не­многие ученые согласны «отодвинуть» это событие к позднему плейстоцену – до 25 тысяч лет назад.

И в наше время остается множество зияющих пробелов в предполагаемой летописи человечества. Так, например, поч­ти полностью отсутствуют ископаемые останки, особенно да­тируемые периодом от 8 до 4 миллионов лет назад, которые служили бы связующим звеном между человекообразными обезьянами миоцена, вроде дриопитека, и относящимися к плиоцену предками как современных человекообразных обе­зьян, так и людей.

Не исключено, что ископаемые останки, способные эти пробелы заполнить, когда-нибудь и будут обнаружены. Важ­но понять другое: даже если такие открытия и будут сделаны, нет никаких оснований воспринимать их как подтверждение теории эволюции. Что, если, например, костные останки лю­дей с современным анатомическим строением будут найдены в отложениях древнее, чем те, в которых обнаружили дриопи­тека? Чтобы навсегда покончить с нынешними представлени­ями о происхождении человечества, достаточно открытия человекоподобного существа с анатомическим строением, аналогичным современным людям, которое бы обитало мил­лион лет тому назад, т е. спустя 4 миллиона лет после исчезно­вения дриопитеков в эпоху позднего миоцена.

А ведь такие открытия уже неоднократно делались, только они либо замалчивались, либо весьма кстати были за­быты. Большое их число было обнародовано на протяжении нескольких десятилетий вслед за выходом в свет «Происхож­дения видов» Дарвина – до этого момента никаких заметных открытий не отмечалось, если не считать неандертальца. В первые годы существования дарвинизма не существовало об­щепризнанной концепции происхождения человека, которая нуждалась бы в отстаивании, а профессиональные ученые де­лали открытия, сообщения о которых в наши дни ни за что не попали бы на страницы научных изданий, более уважаемых, чем, скажем, National Enquirer[3].

Большинство таких ископаемых костных останков и предметов материальной культуры было обнаружено до от­крытия Эженом Дюбуа (Eugene Dubois) на острове Ява перво­го древнейшего человекоподобного существа, воспринятого как связующее звено между дриопитеком и современным че­ловеком. Яванский человек был найден в отложениях среднего плейстоцена, возраст которых, как правило, оценивается в 800 тысяч лет. Открытие стало поворотной вехой: с тех пор ученые не ожидают встретить ископаемые костные останки или изделия людей, принадлежащих к современному анато­мическому типу, в отложениях указанного возраста, а тем бо­лее его превышающих. А если такие открытия и делались, то сами же их авторы (или те «мудрецы», которые формировали общественное мнение) объявляли, что такого просто не может быть, что произошла ошибка, что они стали жертвами собст­венного заблуждения или же речь идет о мистификации. Од­нако стоит вспомнить, что до открытия на острове Ява многие уважаемые исследователи девятнадцатого века находили скелетные останки людей современного анатомического типа в очень древних отложениях. Было обнаружено и большое ко­личество каменных орудий труда различных типов, а также костей животных со следами воздействия на них человека.

Прежде чем приступить к обзору как признанных, так и отвергнутых антропологических свидетельств, авторы хотели бы остановиться на некоторых правилах эпистемологии, которых старались придерживаться. Словарь Вебстера приводит следующее определение эпистемологии: «На­ука или теория, изучающая истоки, природу, методику и ограничительные рамки процесса познания». При исследова­нии научных фактов и данных чрезвычайно важно помнить и учитывать природу, методы и ограничительные рамки позна­ния, в противном случае исследователь рискует впасть в за­блуждение.

Необходимо указать на некоторые ключевые ограничи­тельные рамки палеоантропологических данных. Во-первых, наблюдения, из которых вытекают палеоантропологические данные, редко приводят к открытиям, которые было бы невоз­можно при желании продублировать. Так, крайне немного­численные ученые, работающие в этой области, стали знаме­нитыми благодаря поистине громким открытиям, которые можно пересчитать по пальцам. С другой стороны, преобладающему большинству не удается сделать ни одной сколько-ни­будь значительной находки за всю свою научную карьеру.

Во-вторых, открытие нередко сопровождается уничтожением его важнейших элементов, так что вся информация об их существовании сводится к свидетельству самих первоот­крывателей. Например, одним из ключевых аспектов, харак­теризующих палеоантропологическую находку, является ее позиция в стратиграфической шкале. Однако при изъятии находки из почвы происходит уничтожение прямых свиде­тельств, и остается только верить на слово автору открытия относительно его точного местоположения на момент обнару­жения. Нам могут возразить, что это место определяется по данным химических и других анализов. Действительно, в не­которых случаях это возможно, однако далеко не во всех. Кроме того, анализируя физико-химические свойства тех от­ложений, где был обнаружен объект наших исследований, мы снова оказываемся в зависимости от свидетельства автора от­крытия, поскольку только он знает точное место его обнару­жения.

Случается, что первооткрыватели впоследствии даже не могут отыскать путь к месту обнаружения находки. А по исте­чении нескольких лет оно подвергается неизбежным разру­шениям вследствие эрозии, последующих палеоантропо­логических раскопок или хозяйственной деятельности (разработки карьеров, строительства сооружений и т п.). Даже современные методы ведения раскопок, предусматривающие скрупулезное описание всех производимых действий, не поз­воляют избежать уничтожения самих объектов этих описа­ний, так что последние и остаются единственным свидетель­ством. А описания многих важнейших открытий даже в наше время нередко грешат отсутствием ключевых подробностей.

Таким образом, проверка достоверности отчетов палеоантропологических экспедиций сопряжена с колоссальными трудностями даже в том случае, если проверяющий окажется в состоянии совершить путешествие к месту, где было сдела­но то или иное открытие. И уж конечно, из-за нехватки време­ни и средств становится просто невозможно лично посетить сколько-нибудь значительное число мест проведения палеоантропологических раскопок.

Третья проблема заключается в том, что палеоантропологи редко имеют дело (если вообще имеют) с очевидными фактами. Представьте себе ученого, утверждающего, что ис­копаемые относятся к определенному слою раннего плейсто­цена. Его уверенность основывается на целом ряде наблюде­ний и аргументов, но среди них вполне могут присутствовать такие ненадежные факторы, как геологические разломы, оползни, наличие или отсутствие слоев размытой почвы, вто­ричное заполнение оврагов и т п. Если побеседовать с другим участником раскопок, тот почти наверняка отметит ряд важ­ных подробностей, о которых не упоминает первый.

Очевидцы нередко противоречат друг другу по той про­стой причине, что они люди, их органы чувств и память несо­вершенны. Наблюдающий за раскопками отметил одни важ­ные подробности, упустив из виду другие, не менее важные, на которые другой наблюдатель обязательно обратил бы свое внимание, однако это стало невозможным, поскольку место проведения раскопок с течением времени оказалось недо­ступным.

Еще одна проблема связана с мошенничеством. Пилтдаунский подлог – классический пример методичного, предна­меренного обмана. В дальнейшем мы увидим, что уста­новление истины в случаях, подобных этому, требует сверхпроницательности Шерлока Холмса и самого современ­ного оснащения лаборатории судебно-медицинской эксперти­зы. К сожалению, лавры первооткрывателя дальних предков современного человека слишком сильный побудительный мо­тив к тому, чтобы прибегнуть к преднамеренному или неосо­знанному введению в заблуждение.

Мошенничеством можно назвать и замалчивание в отче­тах таких данных, которые не согласуются с желаемыми вы­водами. В дальнейшем читатель увидит, как сведения об обна­ружении предметов материальной культуры в определенных слоях не попадали в отчеты по той причине, что обнаружив­шие их исследователи считали установленный ими возраст просто невероятным. Избежать этого крайне сложно из-за несовершенства наших органов чувств: человек, видящий то, чего, по его убеждению, быть не должно, предпочитает не ве­рить глазам своим. Во многих случаях дело именно так и об­стоит. Люди, в силу ограниченности человеческой натуры, вводят друг друга в заблуждение путем замалчивания важ­ных фактов, а это, к сожалению, приводит к весьма пагубным результатам в процессе эмпирического познания.

Раскопки не единственная область, где проявляются изъяны палеоантропологии. Точно так же несвободны от изъ­янов и современные химические и радиометрические методы определения возраста находок. Так, датирование по углероду С 14 широко применяется как простой и надежный метод опре­деления возраста различных предметов, однако на практике нередко оказывается, что подобные исследования предпола­гают и учет целого ряда факторов, включая определение под­линности образца, изучение его происхождения, обнаружение возможных загрязнений. Возраст предмета, установленный в предварительном порядке, может быть отвергнут в пользу другой даты на основании многих довольно сложных аргумен­тов, которые в публикациях редко излагаются достаточно по­дробно. И факты, послужившие основой для этих аргументов, также бывают чересчур сложны, неполны и труднодоступны.

Столь ограниченный характер палеоантропологических данных приводит нас к выводу о том, что в данной области ис­следований часто приходится довольствоваться сравнитель­ным изучением информации, содержащейся в отчетах. Хотя в музеях и хранятся материальные свидетельства в виде ископаемых и артефактов, большая часть ключевых доказа­тельств, определяющих значение указанных предметов, представлена лишь в письменной форме.

Делать сколько-нибудь аргументированные заключения в этой области чрезвычайно сложно в силу неполноты информации, содержащейся в палеоантропологических отчетах, и того факта, что даже достаточно простые данные палеоантро­пологических исследований ставят на повестку дня весьма не­простые, а иногда и неразрешимые вопросы. Где же выход? По мнению авторов, важно провести качественное сравнение множества свидетельств. У нас нет непосредственного досту­па к реальным фактам, но есть возможность изучить и объек­тивно сопоставить данные различных отчетов.

Отчеты об открытиях можно оценивать на основании тщательности проведенных исследований, логичности и по­следовательности представленных аргументов. Следует обра­тить внимание на то, излагают ли авторы той или иной теории аргументы своих оппонентов и дают ли на них ответы. А по­скольку достоверность наблюдений в значительной степени приходится принимать на веру, то необходимо прояснить и компетентность наблюдателей.

Авторы считают, что если указанные критерии позволя­ют сделать вывод о равнозначной достоверности двух разных категорий свидетельств, обе они заслуживают одинакового отношения к себе: их можно принять или отвергнуть, либо признать их одинаково неопределенными. Неправильно, од­нако, было бы принять за истину лишь одну группу сообще­ний, отвергнув вторую, особенно на основании того, что одна группа соответствует той или иной теории, другая же ее опро­вергает. Такое замалчивание свидетельств определенной на­правленности делает их недоступными для последующего изучения.

Именно такими принципами авторы и руководствовались в отношении двух конкретных категорий свидетельств. Первая из них объединяет сообщения об аномально древних предметах материальной культуры и костных останках чело­века, большинство которых было обнаружено на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий. Такие свидетельства анализируются в первой части книги. Вторая категория вклю­чает сообщения о предметах материальной культуры и кост­ных останках, признанных доказательствами современной те­ории эволюции человека. Такие сообщения, относящиеся к периоду с конца девятнадцатого и до 80-х годов двадцатого ве­ка, рассматриваются во второй части книги. А поскольку существует естественная связь между многими открытиями, во вторую часть вошли и некоторые аномальные свидетельства.

Считая недопустимым признавать одну категорию сви­детельств и отрицать вторую, авторы настаивают на их каче­ственной равноценности, даже с учетом очевидного прогресса палеоантропологической науки на протяжении двадцатого столетия. Из этого тезиса следуют весьма серьезные выводы, касающиеся современной теории эволюции человека. Дейст­вительно, если мы отвергнем первую категорию свидетельств (об аномальных находках), то, будучи последовательными, должны отвергнуть и вторую (объединяющую ныне признан­ные свидетельства), и тогда учение об эволюции человека по­теряет значительную часть своего фактического обоснования. С другой стороны, признание достоверности свидетельств первой категории влечет за собой необходимость признать су­ществование разумных созданий, способных производить орудия труда, в столь отдаленные геологические эпохи, как миоцен и даже эоцен. А признание достоверными сообщений о костных останках заставляет сделать вывод о том, что суще­ства с анатомической структурой, свойственной современно­му человеку, обитали на Земле уже в те незапамятные времена. Все это не только прямо противоречит ныне господствующему учению об эволюции человека, но и самым серьезным образом ставит под сомнение все наши представ­ления об эволюционном развитии мира млекопитающих на протяжении кайнозойской эры.

Специально обработанные или сломанные кости живот­ных являются важной частью свидетельств, говорящих в пользу более глубокой древности человеческого рода. Эти свидетельства были обнаружены в девятнадцатом веке, став тогда предметом серьезных исследований, которые про­должаются и по сей день.

В течение десятилетий, последовавших за публикацией «Происхождение видов» Дарвина, многие ученые находили сломанные или со следами обработ­ки кости, что указывало на присутствие человека в плиоцене, миоцене и других эпохах. Оппоненты этой точки зрения ут­верждали, что отметины и сломы на ископаемых костях сде­ланы плотоядными хищниками, акулами или же просто явля­ются результатом давления грунта. Другие выдвигали впечатляющие контраргументы. Например, каменные орудия иногда обнаруживались рядом с обработанными костями. Результаты проводимых экспериментов, когда эти орудия ос­тавляли на свежем костном материале следы, аналогичные тем, которые были оставлены на ископаемых костях, говори­ли сами за себя. Ученые также использовали микроскоп, что­бы определить, какие отметины имели искусственное происхождение, а какие были результатом воздействия зубов пло­тоядных животных и акул. Во многих случаях расположение отметин на костях доказывало их искусственное происхожде­ние.

Тем не менее отчеты о находках ископаемых костей со сломами и отметинами, по всей видимости искусственного происхождения, указывающих на человеческое присутствие в плиоцене и ранее, находятся вне круга признаваемых офи­циальной наукой свидетельств. И такое отношение не может быть оправданным. На основании далеко не полных данных, которые изучаются сегодня самым активным образом, ученые пришли к довольно спорному заключению, что люди совре­менного типа появились относительно недавно. Тем не менее представленные в данной главе свидетельства говорят о том, что скорее всего этот вывод неверен.

В апреле 1863 года Жюль Денуайе (Jules Desnoyers) из Национального музея Франции, приехал для сбора ископаемых образцов на северо-запад этой страны, в Сен-Прэ. В результате раскопок в песчанике ему удалось обнару­жить большеберцовую кость носорога. Осмотрев кость, он заметил на ней ряд узких бороздок. Ему показалось, что неко­торые из них были нанесены острым ножом или лезвием кремня. Он заметил также несколько отметин круглой формы, которые вполне могли быть оставлены каким-либо колющим инструментом. Позднее Денуайе обследовал коллекции иско­паемых находок из Сен-Прэ в музеях Шартрэ и Парижской школы горного дела и обнаружил на них такие же выбоины. О своих открытиях он поспешил уведомить Французскую академию наук.

Некоторые ученые заявляли, что стоянка Сен-Прэ отно­сится к эпохе позднего плиоцена. Если вывод Денуайе о том, что отметины на многих костях были оставлены каменными инструментами, верен, то это будет означать, что на террито­рии современной Франции в ту эпоху обитали человеческие существа. Могут спросить: «Ну а в чем, собственно, пробле­ма?» А проблема при такой постановке вопроса как раз суще­ствует. Она заключается в том, как на это смотрит современ­ная палеонтологическая наука. Ее представители не могут даже предположить, что в те далекие времена на территории Европы могли искусно использовать каменные орудия труда. Считается, что в конце плиоцена, или около двух миллионов лет тому назад, людей современного типа просто еще не было. Утверждается, что только в Африке тогда можно было бы встретить примитивных человекоподобных, круг которых ограничивался двумя видами гоминидов – Australopithecus и Homo habilis. Homo habilis официальная наука считает пер­вым, кто начал изготовлять орудия труда. Некоторые ученые придерживаются мнения, что стоянка Сен-Прэ менее древ­няя, чем плиоцен. Они полагают, что ей приблизительно 1, 2 – 1, 6 миллиона лет. Тем не менее и при таком раскладе ископа­емые кости со странными отметинами не перестают быть научной аномалией.

Открытия Жюля Денуайе вызвали бурную дискуссию даже в девятнадцатом веке. Оппоненты его точки зрения за­являли, что отметины скорее всего были оставлены инстру­ментами рабочих, которые принимали участие в раскопках. Но Денуайе заявил, что следы на костях были покрыты таким же толстым слоем минеральных отложений, что и остальная поверхность ископаемых. Выдающийся британский геолог сэр Чарльз Лайелл предположил, что следы бы­ли оставлены зубами грызунов. Однако французский архео­лог Габриэль де Мортийе  заявил, что эти следы не могли быть оставлены животными. В свою очередь он выдвинул гипотезу, что это есть результат трения ископаемого материала об острые камни под давлением геологичес­ких пород. Это предположение Жюль Денуайе прокомменти­ровал следующим образом: «Многие отметины могли являться следствием трения костей в результате их движе­ния в толще песка и гравия. Но эти естественные царапины существенно отличаются по своему характеру от первона­чальных насечек и линий».

Так кто же прав, Жюль Денуайе или Габриэль де Мортийе? Многие научные авторитеты придерживались мнения, что вопрос мог быть разрешен, если бы в гравиях Сен-Прэ бы­ли обнаружены кремневые орудия, о которых можно было бы определенно сказать, что их изготовил человек. Священник Луи Буржуа, также известный как выдаю­щийся палеонтолог, в поисках доказательств провел внима­тельное обследование геологических слоев Сен-Прэ. В ре­зультате скрупулезной работы ему удалось найти несколько кремневых образцов, которые он принял за настоящие ору­дия, о чем и сообщил в январе 1867 года в своем докладе в Академию наук. Знаменитый французский антрополог Арман де Кятрефаж (Armand de Quatrefages) заявил, что ископаемыми кремневыми орудиями были скребки, буры и наконечники ко­пий.

Но даже такое объяснение не удовлетворило Габриэля де Мортийе, который заявил, что найденные отцом Буржуа в Сен-Прэ кремни заострились в результате давления геологи­ческих пород. Выходит, что наша попытка разрешить один во­прос (по поводу природы отметин и бороздок на костях) при­водит к возникновению другого. А именно: каким образом можно добиться признания того, что кремни и предметы из камня были сделаны человеком? Более подробно на этой про­блеме мы остановимся в следующей главе нашей книги. Пока же мы просто отметим, что методы определения каменных орудий труда и по сей день являются предметом острой дис­куссии. Следовательно, можно найти множество причин, что­бы усомниться в справедливости непризнания Габриэлем де Мортийе открытий отца Буржуа. В 1910 году известный аме­риканский палеонтолог Генри Фэрфилд Осборн  сделал интересные комментарии по поводу присутствия каменных орудий в Сен-Прэ: «Самыми ранними следами присутствия человека в горизонтах этого возраста были ископаемые кости с насечками, которые в 1863 году бы­ли обнаружены Жюлем Денуайе в Сен-Прэ, поблизости от Шартрэ. Сомнение по поводу искусственного происхождения этих отметин было снято благодаря последним работам Лавиля (Laville) и Рюто (Rutot), которые привели к открытию эоли­тов. Это полностью подтвердило научную значимость откры­тий аббата Буржуа, проводившего в этих местах научные изыскания в 1867 году».

Итак, что касается открытий в Сен-Прэ, нужно иметь в виду, что мы имеем дело с палеонтологическими проблемами, которые не поддаются быстрому и простому решению. Конеч­но, нет достаточно веских причин, чтобы категорично утверж­дать, что эти кости не являются доказательством присутствия человека в эпоху плиоцена. Если это так, то может возникнуть вопрос: почему ископаемые образцы из Сен-Прэ и другие по­добные находки почти никогда не упоминаются в учебниках по эволюции человека, а если и упоминаются, то в редких слу­чаях и с негативными комментариями? Может, это происхо­дит в силу того, что таковые свидетельства неприемлемы? Или, возможно, замалчивание или огульное отрицание объяс­няются тем, что потенциальная древность (поздний плиоцен) найденных предметов резко контрастирует с существующим подходом к происхождению человека?

   Здесь только часть книги М.Кремо. Кто желает узнать о подробнее о его исследовниях самостоятельно сможет найти его научные труды в Интернете.

Картина дня

))}
Loading...
наверх